День инфирмария был монашеским днём, обращённым к больным. Обычаи (кутюмы) XI века — книги, в которых час за часом записывалось, как на деле жил большой монастырь, — подробно описывают его обязанности, и описывают они не рабочую смену, а круг молитвы и служения, вписанный в часы богослужения.

День начинался в темноте. Перед ночной службой, когда община поднималась на Вигилии, инфирмарий с фонарём обходил помещения больных, чтобы увидеть, кто не спит, кто страдает от боли, кому нужна вода или одеяло и кого нельзя оставить одного. Затем он шёл в церковь или совершал службу вместе с теми из больных, кто был в силах.

После утренней службы он приносил пищу. Трапезы больных готовились на собственной кухне лазарета, отдельно от трапез здоровых братьев, и подавались в своё время. Больные не дожидались единственной главной трапезы общины; они ели раньше и чаще, и им давали то, что разрешал им устав и чего не было у общины, — мясо для очень слабых, белый хлеб, яйца, меру вина. Инфирмарий сам прислуживал им и убирал после них.

Дневные часы были отданы саду и кладовой. Он ухаживал за грядками трав, срезал растения и развешивал их сушиться, держал в порядке свои сосуды и короба и готовил настои и тёплые напитки, которые понадобятся в течение дня. Он поддерживал огонь и светильник лазарета и следил, чтобы баня была готова, когда омовение было разрешено. Между этими делами он сидел с больными, читал им и молился вместе с ними.

Обычаи давали ему одну свободу, которой почти не имел ни один другой монах. Клуатр жил в молчании; речь сводилась к минимуму и часто заменялась знаками. Но инфирмарий мог говорить с больными всякий раз, когда того требовали их нужды, и больные могли говорить с ним. Закон молчания, управлявший почти каждым мгновением монашеской жизни, уступал нуждам больных.

Он был также их посланцем к священнику. Когда больной брат желал исповедаться, инфирмарий приводил к нему священника. Когда тот не мог подойти к алтарю, инфирмарий устраивал так, чтобы Святое Причастие принесли к его постели, и приготовлял место светильником и чистым покровом. Совершать таинства было не его делом; его делом было позаботиться, чтобы они дошли до больных.

После Вечерни он готовил постели на ночь, менял то, что нужно было сменить, и следил, чтобы у каждого из больных было всё необходимое до утра. После Повечерия, последней службы дня, когда община отходила ко сну, он ещё раз совершал обход. Часто он спал рядом с больными, чтобы его можно было позвать.

Была ещё одна обязанность, самая важная из всех. Когда больной брат, казалось, был близок к смерти, инфирмарий или брат, поставленный бодрствовать, частыми ударами бил в деревянную доску. Услышав этот звук, вся община оставляла всё, чем была занята, даже службу на хорах, и немедленно приходила к постели, чтобы никто не умер в одиночестве и каждый брат молился за отходящего.

Итак, обычаи описывают жизнь, в которой попечение о больных в каждой точке вплетено в молитву. Обходы инфирмария приходятся на часы службы; его служение начинается и завершается молитвой общины; а самый торжественный момент его труда созывает весь дом к постели больного.

В IHS Bethlehem Church наш день так же упорядочен часами молитвы. Четыре раза в день — утром, в полдень, вечером и ночью — мы молимся за каждое вверенное нам имя. Присутствие, предлагаемое онлайн, назначается на эти же часы, чтобы те, кто присоединяется к нам с постели болезни, молились в тот самый час, когда корпорация молится о них.